Балета «Ромео и Джульетта» могло и не быть. В 1934 году Прокофьев обсуждал возможность постановки в Ленинграде «Игрока» и «Огненного ангела». Тогда Адриан Пиотровский, директор «Ленфильма», выдвинул идею нового произведения и среди прочих сюжетов предложил трагедию Шекспира. Замысел «Ромео» как балета окончательно оформился к маю 1935 года.

Вторым «крёстным отцом» спектакля стал Сергей Радлов. Соавтор сценария, он предложил радикальные изменения оригинала, самая смелая из которых — счастливая развязка.