Спектакль, выросший из посвящения отцу режиссера – Анатолию Эфросу, устроен как постмодернистская матрешка, где дверца контейнера скрывает множество артефактов прошлого, каждый из которых тянет на самостоятельную историю. Очарование этого путешествия в другой конец жизни, оборванный и волочащийся за тобой, где бы ты ни был, заключается именно в специфически крымовском таланте (и методе, вероятно) обустраивать действие не только и не столько через логос, но через предмет, тело, костюм, элементы или ошметки сценографии.